История

Нарушитель уничтожен. Но как и кем?

Официальная «правда», основанная на рассказах о пораженном «первой ракетой» самолете Пауэрса
Около двух лет назад был опубликован очерк Юрия Кнутова и Олега Фаличева «Бой в небе над Уралом». Наши читатели хотят досконально разобраться в перипетиях драмы, разыгравшейся свыше полувека назад в небе под Свердловском. Вслед за точкой зрения Бориса Самойлова «ВКО» публикует мнение, подтвержденное многолетними исследованиями, сына подполковника Бориса Селина, в 1960-м – техника кабины «П» СНР-75 5-го зрдн 37-й зрбр (г. Кыштым).

Когда-то в детстве мне сказали: «На самом деле все было не так». Став взрослым, захотел узнать и понять, а действительно ли было не так. Начал искать очевидцев. Помогло то, что я родился и вырос в тех местах, где все происходило, знал, где находились стартовые позиции зенитных ракетных дивизионов, был знаком с офицерами – участниками событий, лично знал свидетелей.

Удалось разыскать сослуживца отца, который помог получить копии некоторых документов из Центрального архива Минобороны. На основе этих материалов и устных рассказов, проанализировав огромное количество информации и смоделировав различные ситуации при помощи специалистов, служивших в зенитных ракетных войсках ПВО, и уже исходя из полученных результатов могу точно сказать – действительно, все было не так…

Ниже приведены всего лишь некоторые факты, которые ставят под сомнение каноническую историю уничтожения американского воздушного шпиона.

ВЕРСИЯ О ГАЗОВОЙ СТРУЕ

1 мая 1960 года прямо на глазах у жителей Свердловска и его городов-спутников, шествующих в стройных колоннах на традиционной первомайской демонстрации, был сбит зенитной управляемой ракетой высотный самолет-разведчик U-2, пилотируемый летчиком, гражданином США Фрэнсисом Гарри Пауэрсом.

Свердловчане все это приняли за праздничный салют. Только на следующий день из сообщений газет и радио стало известно, что на самом деле случилось в районе населенного пункта Косулино, недалеко от столицы Урала. По официальной версии, пресечь шпионскую операцию удалось первой же ЗУР, выпущенной зенитным ракетным дивизионом, которым командовал майор М. Р. Воронов. Лишь в конце 80-х годов всплыли факты, говорящие о том, что в этой истории не все так гладко.

Не будем разбирать, откуда и в какое время летел U-2. Начнем с того момента, когда самолет Пауэрса пересек границы ответственности 4-й отдельной армии ПВО (КП – город Свердловск).

В то время в Свердловске на промежуточной посадке (перегонялись из Новосибирска в Барановичи) оказалась пара истребителей Т-3 (предсерийные перехватчики Су-9). Машины были без вооружения. Пилоты – капитаны Сакович и Ментюков не имели высотно-компенсирующих костюмов.

По личному распоряжению командующего истребительной авиацией Войск ПВО страны генерала Евгения Савицкого в 7.40 на перехват U-2 был поднят самолет капитана Саковича с задачей таранить нарушителя. После взлета штурманы наведения вывели машину на 150 километров южнее города Троицка. Однако из-за неточных данных радиотехнических войск (а выше 12 тысяч метров Сакович не поднимался) летчик цель не обнаружил. По остатку топлива Т-3 произвел посадку на грунтовом аэродроме Троицка.


Боевой расчет ЗРК С-75: офицер наведения и операторы ручного сопровождения (по углу, дальности и азимуту)
Фотоархив «ВКО»

В 8.10 с аэродрома Кольцово в пригороде Свердловска взлетел истребитель капитана Ментюкова. Выводил его на нарушителя пункт наведения аэродрома 101-й ИАД (станция Уктус). Однако расчет ПН к управлению новым самолетом Т-3 оказался неподготовленным.

Машина набрала высоту 20 750 метров и скорость порядка 2200 километров в час, но оказалась в 10–12 километрах от цели. При попытке исправить ошибку в наведении была дана команда отключить форсаж. Однако истребитель, потеряв скорость, потерял и высоту.

На повторное наведение уже не хватило топлива. Ментюков вернулся на аэродром вылета и в 8.52 произвел посадку в Кольцове. В документах из Центрального архива Минобороны указано, что Ментюкова выводили на таран в районе между Миассом и Кыштымом приблизительно в 8.31, где нарушитель, сменив направление, направился на север – в сторону Кыштыма.

К этому следует добавить, что Ментюков в 1996 году заявил в СМИ, что это именно он сбил Пауэрса газовой струей своего самолета. Также во многих своих рассказах бывший летчик упоминает, что его машина оказалась в зоне поражения в тот момент, когда зенитчики начали работать по U-2 и он еле увернулся от управляемых ракет. Причем Ментюков отмечает, что первым стрелять начал зенитный ракетный дивизион под командованием капитана Шелудько. Этот зрдн находился за городом Березовским (населенный пункт Монетный) – почти в 20 километрах к северу от аэродрома Кольцово, где произвел посадку истребитель Ментюкова. Несколько забегая вперед, скажу, что дивизион Шелудько открыл огонь отнюдь не первым. А все, о чем говорил Ментюков, можно подвергнуть большому сомнению.

Ко всему прочему ракетчики стреляли по цели на высоте более 20 километров, в то время как истребитель Ментюкова шел со снижением на посадку. В 30–40 километрах от аэродрома Кольцово самолет находился на высоте три-пять тысяч метров. К тому же курс захода на посадку на аэродром Кольцово перпендикулярен маршруту, по которому возвращался Т-3, и видеть подрывы ЗУР летчик никак не мог.

Поэтому нет никакой уверенности, что версия, представленная Ментюковым, соответствует действительности. Или он излагает последовательность событий в том порядке, в каком ему кто-то поведал свыше. А с течением времени Ментюков просто забыл фамилию командира зенитного ракетного дивизиона, который его якобы обстрелял. К тому же когда по самолету Пауэрса вел огонь зрдн капитана Шелудько, пилот уже давно произвел посадку и покинул кабину истребителя.

КУРС НА СВЕРДЛОВСК

Тем временем U-2, пройдя через Троицк, развернулся на северо-запад. В зону огня зенитных ракетных дивизионов, стоящих на прикрытии города Челябинска, шпион не входил, а направился на север (на город Кыштым).

Следующей точкой на маршруте нарушителя был Челябинск-40 (ныне город Озерск). Этот объект Минсредмаша прикрывали четыре зрдн 37-й зенитной ракетной бригады (КП – город Кыштым). Но 1 мая 1960 года два из них находились на полигоне, где получали более совершенную модификацию ЗРК С-75 «Десна» и выполняли практическую стрельбу по парашютной мишени.


Стартовый расчет ЗРК С-75 состоял из четырех человек – командира, водителя ТЗМ и двух номеров
Фотоархив «ВКО»

Один дивизион этой бригады (совхоз Худайбердинский) всего лишь сопровождал цель: U-2 был вне зоны поражения зрдн, пролетая на удалении 34 километров от его стартовой позиции. А в дивизионе, располагавшемся в непосредственной близости от Кыштыма, оказалась неисправна станция наведения ракет (СНР). Стрелять по самолету Пауэрса он не смог.

В дальнейшем цель вошла в зоны поражения 5-го (станция Полдневая) и 6-го (станция Щелкун) зрдн 37-й зенитной ракетной бригады. Нарушитель пролетал между двумя этими дивизионами (немного ближе к 5-му зрдн, командир – подполковник Новиков). В тот момент от 5-го зрдн до U-2 было всего 16,5 километра.

6-й зрдн (командир – подполковник Любин) оказался не готов к ведению огня из-за неисправности на СНР-75. Всего лишь сгорел предохранитель в блоке питания передатчика по одной из плоскостей. Но пока произвели замену, стрелять было уже поздно – цель вышла из зоны поражения.

5-й зрдн из-за задержек по чисто субъективным причинам только в 8.46 обстрелял самолет-нарушитель на высоте 19 600 метров вдогон одной ракетой (вторая ЗУР по вине технического дивизиона оказалась неисправна). Третью ракету запускать уже не требовалось – цель окончательно покинула зону поражения. В то время даже правила стрельбы ЗРК С-75 не предусматривали обстрела целей вдогон.

Пуск ракеты 5-го зрдн был произведен, когда U-2 уже начал удаляться. На 53-й секунде наведения выдалась команда на ближнее взведение взрывателя (команда К3), и спустя несколько секунд операторы и офицер наведения доложили о срыве сопровождения цели по трем координатам.

Стрельба по самолету Пауэрса выполнялась в режиме АC (автоматическое сопровождение цели по трем координатам – угол, азимут, дальность). Сначала подполковник Новиков автоматически доложил на КП бригады о срыве сопровождения. Потом, оценив обстановку вместе с офицером наведения и операторами ручного сопровождения, которые после доклада о срыве стали докладывать об изменении параметров и характеристик цели, повторно доложил на КП бригады с некоторой неуверенностью в голосе: «По всем признакам цель поражена».

На экранах индикаторов операторы РС (масштаб 5 км) увидели, как вместо контрастной и четкой отметки от самолета образовывается облако от обломков (думаю, сомнительно, что их было много, если U-2 еще планировал до полного разрушения порядка 15 км) машины и остатков подорвавшейся ЗУР. На КП бригады докладу подполковника Новикова не поверили. Ведь цель не стала падать камнем вниз, а меняя маршрут, пошла со снижением на северо-восток от Свердловска и потом вообще пропала.

Никаких поворотов (об этом много говорилось впоследствии), которыми U-2 якобы ушел от ракеты, не было. Да и совершить энергичный маневр со значительными перегрузками, чтобы увернуться от ЗУР, самолет Пауэрса просто не мог по своим тактико-техническим характеристикам.


U-2
Фото: US AIR FORCE

Американский пилот вел машину прямо на Свердловск, так как дальнейшим пунктом в маршруте его полета значился Киров (далее – Плесецк). Какой-либо необходимости огибать Свердловск по огромной дуге, обходя город с востока, у Пауэрса не было.

Вполне вероятно, что если бы не открыл огонь дивизион подполковника Новикова, U-2 даже не вошел бы в зону поражения 2-го зрдн 57-й зенитной ракетной бригады (и. о. командира – майор Воронов), который дислоцировался рядом со станцией Косулино.

Пройдя зону поражения этого дивизиона, Пауэрс вошел бы в зону поражения следующего – 4-го зрдн этой же бригады (командир – майор Шугаев), стартовая позиция – село Старые Решеты.

МНОЖЕСТВО ВОПРОСОВ

Но майору Шугаеву судьба уготовила в этой истории иную роль. Как вспоминал сам Воронов, нарушитель, как будто предчувствуя опасность, летел, минуя зону поражения 2-го дивизиона, и вдруг, свернув, пошел прямо на зрдн с нулевым параметром. Тогда и был произведен пуск ракеты дивизионом майора Воронова.

В 8.43 с Кольцова была поднята пара дозаправленных МиГ-19, которые по тревоге прилетели с аэродрома Большое Савино (город Пермь). Пилотировали истребители капитан Айвазян (ведущий) и старший лейтенант Сафронов (ведомый).

Из воспоминаний Айвазяна: «Взлетели в 8.43. Набрали высоту шесть тысяч метров. Самолет-разведчик над нами, но где? Кручу головой – вокруг никого. В те секунды заметил взрыв и пять уходящих к земле точек. Эх, угадать бы тогда, что это был разваливающийся U-2! Я принял взрыв за самоликвидацию ракеты, понял, что зенитчики уже открыли огонь, и тут же сообщил на КП».

Пара МиГ-19, взлетев, проходила через зону поражения 2-го дивизиона майора Воронова. Командир зрдн (так говорится в боевом донесении) две минуты вынужден был ждать, пока МиГи выйдут из его зоны поражения. Получается, по словам Айвазяна, что к тому времени он уже видел: цель, разваливаясь, падает вниз. А Воронов еще не стрелял.

Но опять же это субъективное высказывание Айвазяна. Нужно сказать, что с самолета старт зенитной ракеты виден очень даже хорошо (по дальности до 30–40 км днем и до 150 км ночью), если только он был произведен не позади машины и находился в поле видимости пилота.

Как отмечено в боевом донесении командующего 4-й ОА ПВО главнокомандующему Войсками ПВО, пуск ракет был задержан на две минуты из-за наличия в зоне поражения дивизиона МиГ-19 Айвазяна и Сафронова (то есть при скорости примерно 740 км/ч нарушитель прошел бы уже 2/3 зоны поражения этого дивизиона). И Воронову пришлось бы выполнять боевую стрельбу вдогон U-2.

Итак, 2-й зрдн 57-й зрбр открывает огонь. Но каким-то образом (по многочисленным рассказам исследователей 1980–2000 годов) у зрдн две пусковые установки оказываются в так называемой зоне запрета. Подобная ситуация может возникнуть в том случае, когда на одной линии оказываются цель, СНР и пусковые установки. В случае выполнения стрельбы стартующая ракета может повредить станцию наведения ракет.

Однако это в теории. В случае стрельбы по высотной цели (когда угол возвышения пусковых установок ЗРК С-75 должен быть заведомо выше 48 градусов) такой ситуации не могло возникнуть в принципе. То есть высотный самолет-разведчик был практически над стартовой позицией зрдн. Тем не менее версия о зонах запрета дивизиона майора Воронова изложена в боевом донесении и многочисленных повествованиях позднейших исследователей. Но даже если одна пусковая установка одного из трех каналов зрдн С-75 попадает в зону запрета, автоматически производится пуск ракеты с другой ПУ этого же канала.

Спустя 50 с лишним лет так и не открылась истинная причина невыполнения стрельбы еще двумя ракетами 2-го зрдн. В соответствии с правилами стрельбы ЗРК С-75 и боевой задачей, поставленной с КП зрбр, дивизион майора Воронова должен был обстрелять самолет-нарушитель тремя ракетами с темпом шесть секунд. Этого не произошло. Почему?

Сразу после пуска ракеты, по рассказам самого Воронова, экраны залило облаком светящихся отметок. На этом фоне офицер наведения и операторы РС с трудом различали отметку от ответчика собственной ракеты.

То есть вполне вероятно, что ракета майора прошла мимо. А облако от осколков U-2 и ЗУР подполковника Новикова на экранах индикаторов кабины «У» дивизиона Воронова было принято за постановку пассивных помех самолетом-нарушителем.

Но на U-2 отсутствовало устройство постановки пассивных помех (автомат сброса дипольных отражателей). То есть помехи были, а цель просто исчезла. Воронов докладывает, пустив ракету, только о помехах – о результате стрельбы он ничего сообщить не может.

Его офицер наведения лейтенант Э. Э. Фельдблюм, живущий ныне в Израиле, до сих пор не хочет сказать, что случилось и почему никакого доклада о результатах стрельбы не последовало. Сам Воронов тоже по-прежнему говорит о помехах и о том, что они в тот момент просто ничего не поняли.

Одним словом, остается множество неснятых вопросов. Даже в докладе главнокомандующему Войсками ПВО и в боевом донесении все настолько путано изложено, что просто непонятно, что происходило в зрдн майора Воронова. В итоге, лишь увидев падающие обломки и парашютиста, Воронов доложил об уничтожении цели. После пуска ракеты к тому времени прошло уже более 20 минут.

ПОЛНАЯ НЕРАЗБЕРИХА

В 8.55 с КП поступил приказ открыть огонь по самолету-нарушителю тремя ракетами командиру 1-го зрдн 57-й зрбр (командир – капитан Шелудько, стартовая позиция – поселок Монетный). Однако машина Пауэрса (точнее – то, что от нее осталось) в тот момент находилась на дальней границе зоны поражения ЗРК С-75 «Двина» (а именно эта модификация комплекса состояла на вооружении дивизиона Шелудько). Поставленная боевая задача была выполнена. Облако обломков обстреляли еще тремя ракетами. Но цель на экранах индикаторов в зрдн Шелудько по-прежнему никто не наблюдал.

В докладе заместителю главнокомандующего Войсками ПВО страны врио командира 57-й зенитной ракетной бригады полковника С. В. Гейдерова так и говорится: ни майор Воронов, ни капитан Шелудько, несмотря на его требования, не смогли дать оценок результатам пусков ЗУР. Более того, после стрельбы майора Воронова, по данным, принятым лично от командира 1-го дивизиона, цель № 8630 (U-2) стала резко увеличивать высоту.

Это вообще что-то из области фантастики. Во-первых, американский разведчик из-за своих конструктивных особенностей не мог совершать такие резкие маневры. Во-вторых, как гласит официальная версия, в тот момент самолет был поражен ракетой Воронова (если не Воронова, то Новикова).

Но поражен точно, как теперь известно. Что же тогда «резко набирало высоту»? Не была ли это прошедшая мимо ракета Воронова? «После неоднократных уточнений у всех своих средств разведки, а также у направленцев КП командующего ЗРВ 4-й отдельной армии ПВО мне не удалось определить результаты стрельбы 1 и 2-го дивизионов», – отмечает в своем докладе Гейдеров.

А в это время пара МиГ-19, обойдя Свердловск с востока по предполагаемому маршруту цели, возвращалась на аэродром Кольцово со стороны Первоуральска. Самолеты проходили через зону поражения зрдн майора Шугаева, где их, разумеется, обнаружили и взяли на сопровождение.

Трудно сказать, что было в тот день неисправно. Или где что-то получилось не так. Пишут разное: или у ракетчиков не работала аппаратура опознавания, или коды опознавания не сменили на истребителях. Скорее всего на КП у руководителей просто не было уверенности, что самолет-нарушитель сбит. Новикову не поверили. Воронов не доложил об уничтожении цели, как и Шелудько. Хотя последний стрелял просто так – для успокоения души.

Но доклад о том, что цель поражена, так и не поступил. Впоследствии ракетчики оправдывались тем, что пилоты МиГ-19 не поставили их в известность, когда взлетели. После сообщения майора Шугаева о группе целей в составе двух самолетов было решено, что один из наших истребителей гонится за нарушителем. Или что-то в этом духе.

На всякий случай решили обстрелять и эту пару. С КП дали команду: «Цель уничтожить!». Ничего не подозревающий Айвазян в тот момент приступил к резкому снижению, чтобы совершить посадку на аэродроме Кольцово, а Сафронов не успел повторить маневр сослуживца.

Классически, тремя ракетами его машину сбивает 4-й дивизион 57-й зрбр майора Шугаева. МиГ-19 старшего лейтенанта Сафронова упал в Дегтярске, небольшом городке на юго-западе от Свердловска, на глазах у демонстрации трудящихся. Местные жители утверждают, что летчик до последнего уводил от населенного пункта самолет: он врезался в лесополосу на городской окраине.

В итоге было израсходовано восемь ракет. Сбиты U-2 и МиГ-19. Старший лейтенант Сафронов погиб. Пауэрсу повезло больше. Американец остался жив, так как ракета взорвалась позади пилотируемого им самолета и двигатель, словно щит, закрыл летчика.

Сейчас трудно сказать – поразил машину Пауэрса Новиков, выпустив вдогон одну ракету, или Воронов – тоже одной, но ведя огонь в куда более выгодных условиях. Хотя в принципе попасть могли оба. Поэтому нельзя не предположить, что так и произошло.

Главнокомандующий Войсками ПВО Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов в докладе министру обороны Маршалу Советского Союза Родиону Малиновскому сообщает: «На индикаторах у стреляющих (речь идет о дивизионе майора Воронова) создалось впечатление, что нарушитель в момент подхода ракеты поставил пассивные радиолокационные помехи, а фактически это наблюдались отдельные части уже разрушающегося сбитого самолета, и доложили, что самолет, по-видимому, подбит, но продолжает движение».

Вот так: «…по-видимому, подбит, но продолжает движение». Этот доклад ввел в заблуждение командный пункт 4-й ОА ПВО, что привело к дополнительным пускам шести ракет, а главное – к трагедии: сбит собственный истребитель, погиб пилот. Пиррова победа, однако.

ПОДТАСОВКА ФАКТОВ

Практический опыт выполнения боевой стрельбы по реальной цели (парашютной мишени) среди всех открывавших огонь по самолету Пауэрса дивизионов имел только боевой расчет 5-го зрдн подполковника Новикова (37-я зрбр). Всего чуть больше полугода прошло с того дня, как подразделение получило ЗРК С-75. Еще даже не успели уволиться военнослужащие срочной службы, принимавшие участие в приемке боевой техники. Одним словом, 4-я ОА ПВО оказалась не готова к достойному приему столь «высокого гостя».

Можно разбирать различные варианты и строить всевозможные версии, пытаясь выяснить, кто именно отличился – Новиков или Воронов. При этом учитывать все мелочи. Участник событий В. Самсонов в своей статье «Кто сбил Пауэрса» (www.airwar.ru) почему-то к этой истории причисляет полковника Савинова – командира 19-го корпуса ПВО (КП – город Челябинск). Якобы он заявил, что цель (U-2) была подбита одним из его дивизионов. Но как пишет Самсонов, когда Савинову показали карту с маршрутами своих самолетов и местами падения остатков выпущенных ЗУР, то получилось, что 5-й зрдн обстрелял случайно оказавшийся в его зоне поражения Су-9 Ментюкова, который якобы там барражировал.

Разумеется, Ментюков возвращался на аэродром через зону поражения 5-го зрдн, но вовсе не на высоте 19 600 метров. И возможно, Савинов действительно не знал об этом обстоятельстве. Сомнительно, чтобы истребитель, осуществляющий заход на посадку, в 25–30 километрах от аэродрома находился почти на 20-километровой высоте. Самсонов пишет, что Савинов признал ошибку и факт обстрела его дивизионом своего Су-9, который с трудом ушел (Ментюков упоминает почему-то о трех подрывах ЗУР). Кстати, интересно, что о случившемся говорит только Самсонов. Ни в каких донесениях и докладах данное происшествие более не упоминается.

Впрочем, в документах Центрального архива МО ничего не сказано о том, что Новиков стрелял вдогон. В них утверждается, что нарушитель вдруг развернулся на 180 градусов и ракета Новикова прошла мимо. Но U-2 по своим ТТХ имеет очень серьезные ограничения по крену и радиусам при поворотах. О том, что вдогон стрелял Воронов, тоже нет ни слова. Однако почему-то ему приписали именно такой пуск ракеты. И пишут об этом до сих пор. Сей факт отрицает сам Воронов, но подтверждает В. Н. Самсонов. Даже генерал Г. С. Легасов, который был заместителем начальника Государственной комиссии, утверждает это.

Не покидает такое чувство, что раз обстрел 5-м зрдн своего Су-9 не отмечен даже в боевом донесении, налицо вымысел. И не более того. Как и пуск ЗУР Вороновым вдогон.

Вместе с тем надо отметить, что при расследовании обстоятельств стрельбы по воздушному шпиону шла очевидная подтасовка фактов, искажались возникавшие ситуации. Американский самолет уничтожен ракетой, запущенной вслед U-2, и это было очевидно. Однако по результатам работы комиссии оказалось, что Новиков так огонь не вел. И никуда не попал, поскольку цель вдруг развернулась. А вот Воронов, который сам утверждает, что стрелял на встречном курсе (это подтверждает и отчетная карточка стрельбы дивизионом), стрелял именно вдогон.

Но в такую теорию не вписываются места падения узлов самолета и приземление Пауэрса. Заместитель начальника комиссии Г. С. Легасов в 1998 году нарисовал схему действия дивизионов и маршрутов Пауэрса и истребителей («ВПК», № 20, 2010 год). Однако генерал по каким-то причинам забыл отметить стрелявший вдогон 5-й зрдн подполковника Новикова.

Полковнику Савинову, кстати, вскоре присвоили звание генерал-майора. Если согласиться с версией В. Самсонова, что 5-й зрдн обстрелял свой истребитель, то вряд ли командир корпуса через непродолжительный срок переоделся бы в генеральский мундир.

ВОССТАНОВИМ РЕАЛЬНУЮ КАРТИНУ СОБЫТИЙ

Выше на страницах журнала «Воздушно-космическая оборона» выступил единственный оставшийся в живых участник боя 1 мая 1960-го, который служил в 5-м зрдн, – полковник в отставке Б. К. Самойлов. По его воспоминаниям, за минуту-две до того, как в зоне поражения оказался нарушитель, над дивизионом на довольно небольшой высоте пролетел самолет.

Все заметившие его сильно удивились. Во-первых, он шел со стороны Снежинска, а там никогда не летали (и до сих пор не летают) самолеты и вертолеты. Во-вторых, это был истребитель с необычным треугольным крылом, который все видели впервые. Очевидно, в небе появился Су-9 Ментюкова, возвращавшийся на аэродром в Кольцово. Интересно, никто из ракетчиков нигде не упоминает, что наблюдали машину на экранах индикаторов СНР-75.

Можно считать, что Ментюков в этой истории оказался лишь эпизодом, никоим образом не повлиявшим на саму историю. Хотя командующий ИА ПВО Евгений Савицкий пытался хоть пару листьев сорвать с лавровой ветви, заявив, что если бы Ментюков не перепугал Пауэрса, тот не вошел бы в зону огня зенитных ракетных войск. Это лишний раз подтверждает, что попытка тарана была в районе между Миассом и Кыштымом.

Именно там Пауэрс повернул на север. Его интересовал Челябинск-40. В 1957 году на предприятии «Маяк» была авария – взрыв емкости с радиоактивными отходами. Не Ментюков напугал Пауэрса, а необходимость фотосъемки объектов Челябинска-40 привела нарушителя в зону огня зенитных ракетных дивизионов.

Кстати, сам Пауэрс момент поражения своего самолета описывает следующим образом: ощутил сзади взрыв, самолет толкнуло вперед и все это произошло в 40–45 километрах к югу от Свердловска. Интересно вспоминает об этом П. И. Старун – в то время офицер оперативного отдела 37-й зрбр: «Разговоры на эту тему были запрещены. Но мы у себя в оперативном отделе были убеждены в том, что Пауэрса сбил 5-й зрдн (Полдневской). И не потому, что он наш, а потому, что все говорило об этом. Был опрошен полностью боевой расчет дивизиона. Мы внимательно изучили то, что говорил на суде Пауэрс, с курвиметром в руках изучали карту. Он довольно точно говорил о своем местонахождении в момент подрыва ракеты. Самолет сначала планировал со снижением, потом сорвался в плоский штопор и падал, раскручиваясь, как кленовый лист. Когда он увидел, почувствовал, что самолет потерял хвостовое оперение, он перевалился через борт кабины и полетел вниз. Это был мастер своего дела. Да и скорость самолета была невысокой (700 км/ч). Высота большая – почти 20 тысяч метров».

Если это был подрыв ракеты Новикова, то U-2 получил не самые сильные повреждения. На такой высоте фугасное воздействие на самолет практически неощутимо, машину поразит только поток осколков. Плюс на 20 тысячах метров не горит авиационный керосин. И действительно – цель некоторое время снижалась, не разрушаясь. Пауэрс выжидал, когда подбитый U-2 потеряет высоту.

У Новикова при пуске вдогон одной ракеты вероятность поражения цели была мала. Но свой шанс подполковник использовал полностью.

Рассматривать ведение огня дивизионом Воронова очень трудно. Во-первых, расчет майора не имел практического опыта стрельб. Но тем не менее Воронов обладал одним преимуществом по сравнению с Новиковым – шансов поразить U-2 у него было больше. Он стрелял не вдогон, что ему упорно везде приписывают.

Все остальное у майора Воронова было более чем странно. Две пусковые установки в запрете, притом что цель чуть ли не над головой, МиГи, задержавшие на две минуты стрельбу. А если верить воспоминаниям Айвазяна, то он видел в этот момент падающие обломки пораженного U-2. Неправильная оценка результата стрельбы, которая ввела в заблуждение КП 4-й отдельной армии ПВО. В итоге было израсходовано дополнительно шесть ракет и сбит свой истребитель.

В отличие от Новикова Воронов ничего, кроме как о постановке помех, доложить не смог. И не отмалчивался бы всю жизнь Фельдблюм – офицер наведения Воронова. Исключать промах трудно, особенно если к тому моменту, когда ракету пустили, цель стала разваливаться. Вот вам и помехи, и промах – цели-то нет. Доложить о промахе – в той ситуации проще было застрелиться. Кроме того, Воронов не ведал, что цель уже обстреляли. Он даже не знал, что где-то южнее есть дивизион – там уже другая бригада была. Как-то слишком много странностей надумано кем-то и зачем-то о работе дивизиона Воронова. Пусковые установки в запрете, стрельба вдогон, помехи.

«Станция наведения ракет и три ракеты, следя за уходящей целью, развернулись почти на 180 градусов. В результате две ракеты оказались расположенными позади радиолокатора. Дивизионная автоматика, как ей и положено, заблокировала их старт, потому что теперь, взлетая, они огненным факелом своих двигателей могли пора зить антенну станции наведения», – красочно пишет Г. С. Легасов. Но как при этом, если затем стрельба выполнялась на догонных курсах, обломки сбитого U-2 и сам Пауэрс оказались на земле с недолетом до стартовой позиции майора Воронова?

Похоже, для объяснения случившегося надо принять во внимание следующее обстоятельство.

Как констатировать в докладе главнокомандующему Войсками ПВО, а затем и министру обороны (а впоследствии и первому секретарю ЦК КПСС), что цель была поражена 5-м зрдн 37-й зенитной ракетной бригады, а потом пояснить, что сбитый U-2 уже падал, разваливаясь в воздухе, но затем три дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады пустили еще семь ракет (из них четыре по обломкам U-2 и три по паре МиГ-19, сбив один из них)? Ведь подобное донесение не очень вяжется с высокой боевой готовностью, хорошо организованным взаимодействием между родами войск, умелым руководством подчиненными силами и средствами командования 4-й ОА ПВО. И Войска ПВО в целом выглядели бы в этом случае не самым лучшим образом.

Нужно было как-то выкручиваться. Поэтому и появилась версия – «первой ракетой, могучим ударом». Все остальное начали подтягивать именно к такой последовательности событий. Виновных не нашлось. Многие получили награды – майор Воронов, капитан Шелудько, военнослужащие их дивизионов, офицеры командного пункта. Первым в списке значился старший лейтенант Сафронов. Приписку «посмертно» опустили.

В войсках на эту тему впоследствии не рассуждали. Даже в вузах, где готовили офицеров Войск ПВО, первомайский бой никогда подробно не разбирался и не анализировался, хотя и был более чем поучителен. А зенитный ракетный комплекс С-75 продемонстрировал высокие боевые характеристики.

Сергей СЕЛИН

Опубликовано 13 августа в выпуске № 4 от 2012 года

Комментарии
buyaugmentin racing/]purchase augmentin
buyfurosemideonline ru/]furosemide
sildenafil100mg nu/]sildenafil 100mg price
prednisone20mgtablets nu/]predisone no rx
kamagra date/]kamagra 100mg
Добавить комментарий
  • Читаемое
  • Обсуждаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
ОПРОС
  • В чем вы видите основную проблему ВКО РФ?