Библиотека

«ЕСТЬ ТАКАЯ ЗЕМЛЯ НА ОПУШКЕ ЗЕМНОЙ...»

Евгения ЛОБАН

Евгения Николаевна Лобан – жена генерал-майора А.А. Лобана, начальника отдела организационно-мобилизационного и комплектования штаба 10-й отдельной армии ПВО. Окончила Московский финансово-экономический институт (1960 г.). За 35 лет жизни с мужем сменила немало военных гарнизонов, вырастила двух замечательных детей. Сын – полковник, кандидат наук, начальник кафедры в высшем военном училище; дочь – на руководящей работе в Библиотеке Иностранной литературы.

История первая: Два года – бесконечных и сложных.

Название далекой северной земли вошло в жизнь моей семьи в 1967 году. В ту пору мой муж, Александр Александрович Лобан, был уже в звании подполковника и занимал должность заместителя командира одной из частей 27-го корпуса ПВО в Прибалтике. Жили мы в Риге, дочь училась в балетной школе при Рижском театре оперы и балета, сын заканчивал 8-й класс и, казалось, ничто не предвещало никаких перемен. Но как это часто случается в семьях военных – пришло назначение, и надо было вновь собираться к новому месту службы. На этот раз этим местом стал один из островов Новой Земли, что в Северном Ледовитом океане, затерянный где-то между Баренцевым и Карским морями. Назначили его на должность заместителя командира 406-го зенитного ракетного полка 4-й дивизии ПВО 10-й отдельной армии ПВО. Командиром полка в то время был полковник Николай Петрович Разоренов, дивизией командовал генерал-майор Яков Дмитриевич Усовниченко.

Все было решено, и, пожалуй, первый и единственный раз в нашей совместной жизни Саше пришлось уехать одному и прослужить без нас два бесконечных и сложных года, о которых у меня остались в памяти редкие встречи и ворох нежных писем друг другу. В память навсегда врезался короткий почтовый адрес – «г. Амдерма-2, в/ч 03308, Лобану А.А.».

Рига – красивый европейский город, но мне стало в нем одиноко, работа и воспитание детей – все тогда легло только на мои плечи. Нашему сыну Николаю к тому времени исполнилось 15 лет, через два года он оканчивал среднюю школу и собирался поступать в высшее военное училище в Ленинграде. Именно поэтому и было принято решение не ехать всей семьей к новому месту службы отца, а дать возможность сыну продолжить образование. Время подтвердило правильность нашего решения, но в то время оно далось нам нелегко. Теперь мне кажется, что эти два года пролетели быстро, но тогда...

Хорошо помню, прошел год, и я первый раз летела к Саше на Новую Землю. Было это в июне 1968 года. Самолет из Риги приземлился в Архангельске ранним холодным утром и мне надо было срочно найти представителя военного коменданта в аэропорту, чтобы, предъявив ему все мои «допуски», получить билет на военный «борт», который в этот же день вылетал на остров. Ответ коменданта был лаконичен и убийственен по сути: «Мест нет, когда следующий рейс неизвестно. Все зависит от метеоусловий на Новой Земле». Когда шок от разговора с комендантом немного прошел, я поняла, что надо что-то предпринять, иначе все отпущенные для встречи дни я могу провести здесь, вдалеке от моего Саши. Решение пришло само собой, быть может, именно опыт военной жизни подсказал мне обратиться напрямую к командиру самолета. В конце концов, именно он принимает окончательное решение и отвечает за пассажиров и грузы. Командир слушал меня внимательно, слезы были совсем близко, заплакать я могла в любой момент и, чтобы как-то отвлечь меня, он вдруг спросил: «А что это за кулек у вас в руках? А ну-ка показывайте, а то не возьму на борт». Я робко развернула – на лице командира отразилось и удивление и восхищение одновременно – у меня в руках было 17 алых роз (по числу прожитых вместе с мужем к тому времени лет). Саша любил цветы, но, будучи мужчиной сильным, стеснялся показать это на людях, считая это слабостью, я об этом знала, знала и любила эту его «слабость». Но была и еще одна причина, по которой я везла на далекую северную землю цветы – правда, узнала я об этом позже. Саша всегда из всех моих поездок встречал меня цветами, а на Новой Земле цветов было не сыскать – вот он и попросил меня привезти мои любимые цветы, чтобы не нарушать традицию. Кто знает, может быть именно цветы и стали тем последним аргументом, благодаря которому я через несколько часов сидела в кресле военного Ила взмывающего в небо в сторону Баренцева моря.

Я оказалась единственной женщиной среди примерно десятка офицеров. Поэтому и место мне было выбрано в самолете самое удобное, да и от недостатка внимания я не страдала. Многие из них так же, как и я, летели на «малую» землю впервые. Плохо помню, о чем говорили – обычный в таких случаях разговор получился, но в памяти задержалась ироничная фраза офицера-моряка, который заметил: «Что, надоело в Риге свежее мясо каждый день есть, на солонину потянуло?» Когда же он узнал, что я жена ракетчика, добавил: «Вам повезло, только у них на всем острове можно найти свежее или свежезамороженное мясо, овощи. Хозяйственные мужики!».

Для дозаправки самолета мы приземлились в Нарьян-Маре. Этот маленький городок на реке Печора (я бы сказала – поселок), «где живут оленеводы и рыбачат рыбаки», поразил меня несметным количеством гнуса. Как только я вышла из самолета, комары облепили мне лицо, руки, забивались даже под одежду. Спасалась я, обмахиваясь ветками, которые оборвала с маленького деревца там же, на аэродромном поле. Все вокруг ходили с такими же «вениками». Пейзаж заметно изменился – низкорослые, словно замерзшие, деревья, робкая зелень травы на поле, лесотундра, одним словом. Унылое зрелище.

Примерно через час мы продолжили полет. Одних пассажиров сменили другие, сняли часть груза, забрали почту... При подлете к островам погода резко изменилась – как у Пастернака: «Мело, мело по всей земле. Во все пределы». Самолет швыряло во все стороны как игрушечный и мне казалось, что посадка в таких условиях просто безумие. Помню, как вышел командир корабля и «успокоил»: «Как только появится просвет, будем садиться – выхода нет». Кружили мы над островом долго, но, в конце концов, удачно приземлились в аэропорту поселка Рогачево.

В то время на Южном острове Новой Земли было два военных поселка – Рогачево и Белужья Губа. Называли их в шутку соответственно Ленинград и Москва. Столицей был поселок-порт Белужья Губа, расположенный на западной оконечности острова, в бухте Южной. В Рогачево построили аэропорт, который долгой арктической зимой был единственной связью с Большой землей. Но самолета ждали порой неделями.

И вот я на месте. Ищу глазами мужа, но вместо него подходит ко мне офицер и говорит: «Александр Александрович на командном пункте и встретить вас не может. Мне поручено проводить вас домой». Чудо не произошло... Как всегда, долг офицера и служба Отечеству были для него не пустыми словами, а делами его и поступками.

Минут через 5–10 «газик» затормозил у 3-этажного жилого дома на противоположной от аэродрома стороне поселка. Сразу бросился в глаза непривычный подъезд дома – двойной, с небольшим тамбуром, двери которого с двух сторон были добротно обшиты утеплителем и солдатскими одеялами. Поднимаюсь на второй этаж, открываю дверь квартиры и первое, что вижу – записка, содержание которой заранее знаю наизусть: «Жди. Скоро буду. Твой Саша». Сколько таких записок было в нашей жизни – не счесть! Прохожу по комнатам: казенная мебель с инвентарными бирками, на окнах, как в войну, светомаскировка из плотных одеял, спасавшая в полярный день от света по ночам. Вот здесь Саша жил, именно в этой квартире мы будем жить вместе с 1969 года по 1971 год. Но это было потом, а в первый мой приезд мы встретились только через сутки, когда отпустила его от себя «воздушная граница».

Словно и не расставались на год – встретились два близких и родных человека.

Нам обоим было нелегко жить в разлуке, вот я и решила за десять отпущенных мне дней оглядеться, решить главную проблему – переезжать в этом году или только в будущем, когда сын окончит школу. Многое, к сожалению, было против переезда – в небольшой, но уютной школе поселка Рогачево вовсе не было 9–10 классов. Преподавателей на острове не хватало, некоторые из них читали сразу по несколько предметов, и школьное образование держалось только на энтузиазме жен офицеров. Дети до 15 лет ходили в школу в поселке Рогачево, а старшеклассников каждый день возили в школу поселка Белужья Губа, что, примерно, в 18 километрах от Рогачево. Зимой и вовсе было не до учебы – часто случались метели со штормовым ветром (назывались они «вариантами» и в зависимости от силы ветра делились на 1, 2, 3), тогда детей либо совсем не возили в школу, либо не привозили из школы домой в Рогачево, оставляя на несколько дней в Белужьей Губе. Основным средством передвижения зимой был гусеничный тяжелый тягач – ГТТ или ГТС.

Время пролетело незаметно, надо было уезжать, решение было принято – мы переезжаем с дочкой к Саше на Новую Землю только через год. Так, в разлуке, прошел еще один год...

История вторая: «Сюда не случайно нас дела завели...».

В январе 1969 года мужа назначили командиром 406-го зенитного ракетного полка, присвоили воинское звание полковник. Его бывший командир Н.П. Разоренов был назначен заместителем командира 4-й дивизии и переехал в Белужью Губу. Так начался для Саши новый этап его службы в Заполярье. Я прилетела к нему с дочерью в сентябре 1969 года и «служила» вместе с ним до 1971 года.

В состав полка, кроме служб расквартированных в гарнизоне поселка Рогачево, входило также несколько дивизионов, разбросанных по всему Южному острову. Заместителем к командиру полка был назначен подполковник Юрий Смородский, к сожалению, не помню его отчества. Заместителем по политической части – подполковник Николай Семенович Иванов. С семьей замполита мы жили на одной лестничной площадке и дружили семьями, некоторые праздники и долгие зимние вечера, когда мужья были на службе, коротали мы с дочерью в компании его жены – Нины Ивановны и сына Андрея. Жена Николая Семеновича была врачом-педиатром и, работая в медпункте гарнизона, лечила всех детей в Рогачево. Этажом выше жила семья майора Александра Петровича Дырды – начальника медицинской службы полка. Добросовестный, ответственный и внимательный военврач, на котором держалась вся медицинская служба, был человеком надежным и спокойным. Медсанчасть полка находилась рядом с нашим домом – там Александр Петрович и проводил большую часть своего времени. Хорошо помню заместителя командира части по тылу – Евгения Петровича Зотова. Не только потому, что подружилась с его женой – веселой и находчивой Екатериной Ивановной, но и потому, что больше года я заведовала полковой столовой, а Евгений Петрович был моим непосредственным начальником. Строгий и придирчивый он частенько доводил меня до слез своими, как я считала, необоснованными замечаниями. Забот хватало: всех надо было накормить вовремя, проверить продукты, чистоту котлов и посуды, узнать, привезли ли из пекарни хлеб, составить меню на следующий день. Поэтому мой рабочий день начинался часа в 4 утра и заканчивался порой в полночь. Хорошо еще, что дом, в котором мы жили, был прямо напротив столовой, так что до работы я добиралась всего минут пять. Но бывали случаи, когда даже этот путь мне приходилось преодолевать на ГТТ или ГТС, так как штормовой ветер и метель сбивали с ног и можно было легко сгинуть в снежной арктической пустыне.

В подвале столовой был устроен парник, где выращивали зелень – лук, укроп, петрушку. Лучше всего удавался лук, которого хватало на всех. Просторный зал столовой был разделен на две части – солдатский и офицерский залы. Питались в столовой те офицеры, которые служили одни, без семей. Таких набиралось около 30–40 человек. Муж стал инициатором хорошей традиции: отмечать всем полком праздники – 7 ноября и Новый год. Тогда в столовой одновременно накрывали столы для офицеров, членов их семей и солдат. В такие дни помогать приходили все кто мог – жены, дети. Это были настоящие праздники, несмотря на то, что приходилось соблюдать «сухой закон». Мы собирались вместе и чувствовали свою сопричастность к службе мужей, о которой мы мало что знали, а лишь догадывались.

Не могу не вспомнить добрым словом всех сослуживцев и особенно – семью Яровых. Андрей Иванович служил начальником химической службы полка. Всегда внимательный и доброжелательный человек, он был любимцем всей женской половины полка, а его жена – Лидия Ибрагимовна, работавшая в гарнизонном овощном магазине, всегда заботилась о том, чтобы именно в дома ракетчиков в первую очередь попадали на стол фрукты и соки, которые были для всех нас настоящим подарком, особенно, конечно, для детей. Пусть простят меня все, о ком не написала я в этих воспоминаниях, конечно, таких людей намного больше, но многие фамилии стерлись из памяти, другие могу лишь перечислить – Борис Фролов, Владимир Алексеевич Шумилин, Нелли Смородская, Роза Рускова, Борис Самой-лович Герберт, Николай Никишенко.

Несколько раз полк выезжал на стрельбы. И всегда возвращался с оценкой «отлично». В этом была заслуга не только командира, но и умелая работа всего личного состава. О подчиненных муж никогда не забывал, сочетая требовательность с заботой. Особое внимание он уделял солдатам и прапорщикам. Когда однажды я упрекнула его в том, что в казарме он проводит времени больше, чем дома, он ответил: «Пойми, в казарме еще совсем мальчишки, чьи-то дети, и я за них в ответе». И так было всегда, где бы мы ни служили – вот поэтому и не было у него ни одного случая гибели или смерти среди подчиненных...

После очередных отличных стрельб и к окончанию его срока службы на Новой Земле мужа наградили орденом Красной Звезды – орденом, который вручается только за боевые заслуги. Это стало предметом особой его гордости. Второй орден Красной Звезды ему вручили уже в Москве.

Был в нашем полку и свой хор – постоянный участник всех гарнизонных событий. Все жены офицеров и дети в добровольно-принудительном порядке пели в хоре, выступая на всех праздниках в гарнизонном Доме офицеров. Уже теперь и не вспомню, кто именно из наших офицеров написал текст замечательной песни «Есть такая земля на опушке земной», но она стала, как теперь сказали бы, настоящим хитом. Песня сразу всем полюбилась и исполнялась на всех праздниках. Чудом сохранился в домашнем архиве ее текст. И пусть он останется на страницах этой книги посвящением всем тем, кто служил когда-либо на островах Новой Земли, не жалея сил своих и здоровья, на благо Отечества:

Есть такая земля на опушке земной,

Есть такая зима, что не станет весной.

Где-то дарит природа в мае радостный гром,

А у нас на полгода ночи – ночью и днем.

Где-то слышны капели от зари до зари,

А у нас и в апреле январи, январи.

Но сюда не случайно нас дела завели,

Охраняем мы тайну, тайну Новой Земли.

Утром ранним весенним ты вернешься в апрель,

Будет полон веселья этот радостный день,

Но я знаю, я знаю, как нам май не дари,

Нас из этого мая будут звать январи.

Есть такая земля на опушке земной,

Есть такая зима, что не станет весной...

По материалам книги
"НА СТРАЖЕ СЕВЕРНОГО НЕБА"
Москва
2005 г.
Комментарии
Браво Вам,настоящая офицеская жена!!!!!!!!
Добавить комментарий
  • Читаемое
  • Обсуждаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
ОПРОС
  • В чем вы видите основную проблему ВКО РФ?